Почему люди до сих пор слушают виниловые пластинки?

Почему люди до сих пор слушают виниловые пластинки? Чем они так хороши? Почему люди тратят на них большие деньги?

Как много хороших ответов дали на этот вопрос! В одном из них автор пишет, что винил имеет более узкий частотный диапазон, чем CD, и потому речь тут не в качестве звука. И хоть с научной точки зрения это и абсолютно верно, этим вопрос не исчерпывается. Связь качества звука с удовольствием, получаемым от музыки, являлась предметом многих исследований, а также многих споров в звукозаписывающий индустрии, в которой я проработал всю свою жизнь.

Одна из самых горячих тем для споров в моей сфере – что частота дискретизации в 192 кГц дает лучшее качество звука, чем более распространенная частота в 44.1 кГц. В теории, звучит логично. Но исследования двойным слепым методом показали, что в подавляющем большинстве случаев люди не могут услышать разницу между двумя этими частотами.

Если сравнивать разные музыкальные форматы, то тут нужно понимать, что качество звука по большей части зависит от мастеринга и того, как был записан студийный оригинал (то есть, мастер-лента). Безусловно, в теории, CD по многим техническим параметрам превосходит винил. Но при этом плохо записанный CD всегда будет хуже пластинки с идеальным мастерингом. Знаменитый звукорежиссер Боб Людвиг как-то сказал, что «Любой хорошо записанный и доведенный до ума материал на любом носителе будет звучать лучше, чем неважно записанный звук на носителе с наилучшими техническими характеристиками». Потому за качество звука отвечает не только носитель, но и искусство мастеринга и работы со звуком в целом.

Никто не спорит, дисторшн – это прекрасно! Но искажение звука – тонкое искусство. Многие гитаристы просто помешаны на поиске новых способов исказить звучание инструмента, и это привело к появлению огромного количества специальных устройств, а также исследований на эту тему. Гитарный дисторшн изучался в лабораторных условиях на протяжении десятилетий, и только сейчас мы начинаем его понимать. Такие вещи трудно поддаются научному анализу, однако это не помешало музыкантам взять дисторшн на вооружение.

Когда индустрия звукозаписи впервые перешла от аналоговых пленок к цифровой записи, мы знали, что с точки зрения науки, цифровой метод записи более точен. Но наша изначальная эмоциональная реакция была такова, что цифра казалась нам бледной и немощной тенью аналоговой пленки. И спустя какое-то время мы окончательно убедились, что искажения звука, присущие аналоговым технологиям, и в особенности искажения, созданные с помощью высокотехнологичных преобразователей и магнитных головок, нравились нам куда больше чистоты цифрового звука.

Те же ощущения может испытывать и потребитель. Картридж с подвижным магнитом, размещенный на дальнем конце тонарма проигрывателя, использует медные катушки, которые преобразовывают магнитное поле в электрический сигнал. И основываясь на том, что мы знаем об индукторах, магнитах и катушках, использующихся в аппаратуре для студийной звукозаписи, не исключено, что именно благодаря им мы обязаны характерному звучанию винила (тот самый «теплый ламповый звук»). Кроме того, процесс создания винилового мастера также включает использование катушек, генерирующих сигнал под воздействием магнитного поля. Небольшие медные катушки каким-то необъяснимым образом делают звук приятным человеческому уху, наполняя его характерными искажениями и неточностями.

Но хоть искажение звука и может идти на пользу, не любой дисторшн хорош. Опять же, это тонкое искусство, которое с трудом поддается научному анализу. И есть множество других видов искажений, которые скорее убивают звук, чем делают его приятным. Например, по работе меня часто просят предоставить MP3-версии файлов для дистрибьюции онлайн. И вот я, потратив месяцы на кропотливый мастеринг, конвертирую файлы формата .WAV в MP3, и каждый раз с неподдельным ужасом и разбитым сердцем слушаю получившийся результат. «Весь мой нелегкий труд пошел коту под хвост! Чувствую себя не звукорежиссером, а школьником, записывающим биты!». И это одна из трудностей моей работы. Но сегодня я уже к этому привык и воспринимаю как должное – во всяком случае, если мне не приходится поочередно слушать .WAV и MP3 файлы для сравнения.

Потому звукорежиссер должен уметь выдерживать баланс между научной объективностью и неуловимыми, тонкими вещами. Наука помогает нам достигать заданных целей, но её нужно совмещать с пониманием иррациональных и непостижимых особенностей восприятия музыки. Нам хотелось бы, чтобы результаты нашего труда прослушивались в лучших условия из возможных. Так что мы ценим усилия и расходы, на которые потребитель идет ради возможности послушать музыку на качественной и хорошо настроенной аппаратуре. Но когда имеешь дело с формами искусства, в процессе всегда участвует субъективная оценка реальности человека. И потому прослушивание музыки – это эмоциональный опыт, а не лабораторный тест, в котором результаты зависят исключительно от имеющихся технических данных. И если какой-либо музыкальный формат дарит вам наиболее яркие впечатления, хоть технически он и отстает от более совершенных носителей (как, например, винил от CD), то придерживайтесь его. Как сказал один мой коллега Джо Мик (пионер британской звукозаписи), «Если музыка звучит хорошо, то она хороша». Так что не парьтесь и просто слушайте то, что нравится.

И если кто-нибудь скажет вам что-то в духе «неправильно ты, дядя Федор, музыку слушаешь», то это скорее говорит о снобизме и чувстве внутреннего превосходства человека. Этими словами люди просто пытаются спроецировать свое восприятие реальности на других. И мы, звукари, тоже часто таким страдаем. Когда слишком погружаешься в исследования в попытке увидеть лес за деревьями, глаза зашориваются, и ты не видишь ничего вокруг.